«ИЗ ИСТОРИИ ПОВСЕДНЕВНОСТИ ПОДРОСТКОВ ВРЕМЕН ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ (ПО ДОКУМЕНТАМ ФОНДА ИСТПАРТА ЦЕНТРА ДОКУМЕНТАЦИИ НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ РОСТОВСКОЙ ОБЛАСТИ)»
Валуйскова О.В.
Тема данного исследования – результат случайного выявления и внимательного прочтения всего лишь одного несколько загадочного дела, отложившегося на постоянное хранение в фонде 12 Истпарта.
История создания самого фонда достаточно сложна и интересна. Думаю, что особой благодарности потомков заслуживают его собиратели и составители.
21 сентября 1920 года Совет Народных Комиссаров РСФСР принял важное постановление – «Об учреждении Комиссии для собирания и изучения материалов по истории Российской Октябрьской революции и истории Российской Коммунистической партии (испарта)». Так было положено начало формированию самостоятельных партийных архивов. В марте 1921 года было учреждено бюро Истпарта при Уполномоченном народного комиссариата на Юго-Востоке России.
В апреле 1924 года был организован архив истпарта и его отделения (бюро) на местах.
3 января 1925 года краевой Истпарт был создан в г. Ростове-на-Дону. Основными задачами его стали сбор, изучение и обработка документов и материалов революционных событий и Гражданской войны на Северном Кавказе. Северо-Кавказский краевой Истпарт разослал письма уполномоченным по истпартработе окружных комитетов ВКП(б) о сборе, систематизации, проверке и обработке документов по истории партии со времени организации местных социал-демократических групп.
Собранные документы легли в основу архивного фонда №12 Истпарта, в котором сосредоточены документы как дореволюционного, так и послереволюционного периода (1899-1957). Это фотокопии и копии листовок Донского комитета РСДРП, рукописи и воспоминания участников революционных событий 1905-1907, 1917 годов, Гражданской войны, автобиографии и письма ветеранов партии и комсомола, а также редкие издания журналов, газет, бюллетеней, брошюр.
Активное участие в формировании фонда принял Михаил Николаевич Корчин, который с апреля 1933 года возглавлял Северо-Кавказский истпарт, а после его реорганизации, в декабре 1939 года стал первым заведующим партийным архивом Ростовского обкома ВКП(б).
На обложке архивного дела №1407 по описи 3 фонда 12 под названием «Воспоминания о начале Мировой войны, революционных действиях красных и об оккупации Ростова немцами (1914-1918)» отсутствует фамилия автора воспоминаний. Его имя всплывает по ходу повествования. Автор, он же главный герой записок, - Илья Савицкий, 1903 года рождения. Нет точной даты написания мемуаров, о времени поступления их на хранение в партийный архив можно судить лишь по штампу с нумерацией листов (их 146) и подписью архивариуса от 25 марта 1947 года. В конце 1-ой части своей рукописной работы автор признается, что путает годы, плохо помнит, «когда что было», будучи на тот момент малолетним.
Его рассказ начинается с описания начала Первой Мировой войны глазами 11-летнего подростка:
«Стояла летняя пора, было жарко. Крестьянин каждый занимался на своем гумне. А крестьянские дети в одних рубашонках, поднимая пыль, бегали по дороге. В этом числе ребятишек был и я. Отец меня из Ростова отправил в деревню к деду… Потом вдруг слышим какая-то тревога по селу. Мы собрались гурьбой на дороге, по которой ехал солдат с красным флажком, извещал населению, чтобы все шли к Волостному управлению… Я подошел к одной толпе людей, где услышал, что будет война с германцами.
Я побежал домой, начал расспрашивать, что такое война. На другой день (это было летом 1914-го) шли все мужики с сумками, с сундучками к Волостному управлению… А следом за ними шли их жены, дети и плакали, вой был по всему селу…
…Потом дедушка получил письмо от моих родителей, они пишут: отца моего тоже забирают на войну…» [1,Л.2].
Зачастую простые русские люди, не зная тонкостей внешней политики, всей душой чувствовали, что борются за правое дело. Не дожидаясь повесток, крестьяне и рабочие осеняли себя крестным знамением и шли на призывные пункты.
Отец автора записок И. П. Савицкий был назначен артиллеристом в г. Александрополь в составе 6-ой батареи 66-й артиллерийской бригады.
Илью бабушка с дедушкой отправили в Ростов, где оставались мать, старший брат Федор и младшая сестренка. «А жили мы тогда на Новопоселении», - так пишет автор. Мальчика определили в галантерейный магазин по ул. Московской за 4 рубля в месяц, где били за малейшую провинность, затем- слесарем в мастерскую. С детства отличаясь природной смекалкой и находчивостью, он продумывает план побега с целью найти отца и воевать вместе с ним.
Илье Савицкому было суждено стать не только очевидцем событий, но и непосредственным участником их.
Он оказывается в мире взрослых, подчас опасном и непредсказуемом, в котором его доверчивость сталкивается с неожиданным обманом и жестокостью.
Сев в эшелон с новобранцами, он оказался обманутым ими, заставившими подростка спрыгнуть с поезда. Путь продолжил с кавалеристами, которые, по его словам, «выручили из критического положения».
Неожиданная встреча с жандармом на станции Балоджары, следование с солдатами, обещавшими довезти до Тифлиса, столкновение со стражником и придумывание на ходу весьма убедительных «историй» о своей жизни – вся эта цепочка приключений приводит нашего героя в Александрополь. Илья узнает, что отцовская бригада уже в Батуме. Здесь происходит их трогательная встреча, которую он описывает так: «…Дежурный солдат спросил, что мне нужно? Я ему сказал: «Здесь ли находится И. П. Савицкий?» Он мне сказал, что есть такой. Я попросил его позвать… Этот дежурный тоже был ростовский, начал расспрашивать, как поживают семьи мобилизованных… Заходит дежурный и говорит отцу: «К тебе приехал гость». Отец в недоумении… Я не вытерпел и пошел сам в казарму… Отец так и ахнул. Он подумал, что я приехал с кем-либо, он обнял меня… Я был в восторге, что отец обошелся со мной хорошо и не надрал уши». [1, Л.12-13]
Отец, не согласившись, чтобы сына зачислили на довольствие в батарею, отвез его домой. Но это не погасило желания снова сбежать на германский фронт с товарищем. « Мой товарищ доехал до Таганрога, а дальше… побоялся, вернулся обратно в Ростов. А я поехал дальше по привычке, в незнакомую мне сторону». [1, Л.21] Из Киева Илья Савицкий следовал в эшелоне с казаками – «пополнением одного эскадрона в 100 человек в 12-й казачий полк… на австрийский фронт». С ними добрался до г. Луцка Волынской губернии.
Юный герой попадает в плен к немцам, уже прощается с жизнью, но снова оказывается в эпицентре военных действий и всеобщей неразберихи: «Вдруг взрыв бомбы и крик людей… Тут вся наша куча (пленных) как хлынула, кто куда попал… Сейчас же началась пулеметная стрельба и крики «Ура! Ура!».
Некоторые страницы этого бурного, наполненного многочисленными событиями повествования заставляют задуматься над тем, как автор незамысловатым языком передает чувства, сомнения и переживания мальчика, оказавшегося в условиях непримиримой борьбы и хаоса.
Так он описывает встречу со смертельно раненным немцем: «Вижу, выходит лошадь, оседланная, серого цвета, взнузданная, стоит, смотрит, потом громко заржала. Она подошла к раненому немцу и стала нюхать его. Мне стало жалко… Он чуть открыл глаза и показал на губы… На нем была фляжка, я отвязал и начал поить его, он с жадностью стал пить, после глубокого вздоха открыл глаза и стал мне что-то говорить по-своему. Я его не понимал, он стал указывать на свой карман во френче, я полез и вытащил записную книжку с карандашом. Потом чуть подержал его, он стал что-то писать… Написал, дал мне…» [1,Л.28]
Илья Савицкий с благодарностью вспоминает русского солдата, спасшего его, растерявшегося от пальбы, и приведшего на позицию русских: «Он был ко мне добрый и велел мне не подниматься, а ползти за ним… Я подлез ближе и увидел первый раз в жизни окопы и солдат много, все черные, грязные, оборванные и заросшие… Меня привели к командиру роты или полка, хорошо не помню, но офицер уже пожилой… Тут я узнал, что нахожусь на позиции… Он меня оставил в своем окопе, который я уже успел разглядеть. Это была квадратная землянка, а вверху лежали столбы в 3-4 ряда, а потом сверху земля. В общем, блиндаж был прочный, а вдоль тянулись солдатские окопы…» [1,Л.32-33] Илья Савицкий, которого солдаты называли «сынком», был назначен во 2-ую роту 8-го Финляндского полка. Отличившись при подрыве моста, он заслужил самых высоких похвал командира: «Он позвал меня к себе, положил руку мне на голову и говорит, обращаясь ко всем остальным: «Вы будете награждены Георгиевскими крестами вместе с этим мальчиком. Я был очень любопытен и спросил командира: «А как же с теми, кого убили возле моста?» Он сказал, что тех Бог наградит… Я подумал: значит, хорошо, и те будут без обиды». [1,Л. 36-37]
Юному герою не удалось избежать ранения. Пролежав в лазарете г. Луцка, он попал в пересылочную тюрьму г. Житомира. Этот период жизни запомнился ему так: «Там я много увидел добровольцев-мальчиков. Нас собралось человек 15, и погнали нас этапным порядком домой, каждого на свою родину». [1,Л.38]
Илья возвращается домой, преодолев недетские испытания. Он вспоминает: «Отец, как инвалид германской войны, потерял 95% здоровья, его приняла городская управа контролером ночной охраны, где он служил и при большевиках в 1918-ом».
Мировоззрение взрослеющего Ильи формируется отчасти под влиянием старшего брата Федора, слесаря железнодорожных мастерских. Брат еще в конце 1916 года приносил домой запрещенную литературу, своими мыслями о прочитанном делился с матерью. Он с воодушевлением воспринял произнесенную отцом шепотом весть об отречении царя от престола. И если отца тревожат сомнения («Ох, молодежь, я вижу, что это все не к добру!»), то старший сын Федор с бесстрашием и самоуверенностью вступает в ряды Красной гвардии. Илья вспоминает: «Брат мне сказал: «Пойдем завтра со мной, и ты тоже получишь винтовку, так как уже знаком с оружием, бывший доброволец. Я в восторге, мать не хотела, а брат настоял на своем, но это ему не удалось. Нам сказали, что я молод». [1,Л.42] Чуть позднее ему удалось вступить в армянском селе Чалтырь в Первый Московский революционный полк: «Меня приняли, дали мне маленькую японскую винтовку и 150 шт. патронов и поставили при обозе сопровождать кухню на позицию». [1,Л.44]
2-я часть мемуаров открывается описанием пребывания немцев в Ростове. Это еще одно из живых свидетельств эпохи, отображающее, в отличие от официальных документов, совершенно иную сторону событий: «Идут, идут войска. Кто такие? Кадеты? Нет, это казаки» - слышались возгласы собравшихся хуторян возле нашей хаты близ Ростова (Безымянная балка). Вдруг крик: «Немцы! И все кинулись врассыпную… Это было на Пасху в 1918 год». [1,Л.52]
Оправившись после болезни, 15-летний подросток пошел работать в главные мастерские Владикавказской железной дороги, туда, «где делали замки».
За 10 дней до 1 мая тов. Ковалев (по всей видимости, подпольщик) поручил Илье сверток с прокламациями и велел разложить листки возле каждого станка и прессов. «Я был в восторге, инстинктивно чувствуя, что это – что- то секретное и важное… Я прочел один. Там было что-то вроде маёвки [с призывом] не выходить на работу 1 мая..». [1,Л.54]
После этого следует побег нашего героя от подозрений, и начинается новая вереница приключений. Он прятался в Батайске, перехватил у немецкого солдата план на синей бумаге: «Я тут смекнул, чем пахнет дело, и увидел по плану, что по правую сторону Батайска позиция немецкая, а по левую – донских казаков, и позицию большевиков с прорывами и тыловой базой». [1, Л.57]
С гордостью Илья Савицкий вспоминает о том, как «главнокомандующий Ростовским фронтом Чернявский за бойкость подарил ему револьвер системы Кольт и оставил при штабе в летучке на ст. Каяловой». [1,Л.67]
Он правдиво описывает состояние бойцов: «Наши бойцы совсем оголились, голодать не голодали, но ходить было не в чем, потрепались дотла… Стрелять было чем, но поддержки нет. Фронт редел». [1,Л.69]
Как напоминание о мирной жизни, пытливый взгляд юного бойца примечает созревшие крестьянские хлеба, которые пришла пора убирать: «Но убирать мешал фронт. И [хлеб] с поникшими колосьями созревших зерен приник к земле». [1,Л.70]
Илье Савицкому предстояло выдержать еще один экзамен на стойкость, когда он уже был на волосок от смерти, попав с несколькими взрослыми товарищами в плен к казакам. С одним из бойцов – бывалым кавалеристом – он особенно сблизился, общение с ним подняло дух мальчика: «Он улыбался мне отцовской улыбкой, я видел в его глазах что-то теплое и родное». Особенно запомнились слова, произнесенные с уважением к юному бойцу: «Да, тебе тяжело, ты молод, твоя жизнь впереди. Но ты молодец, ты держал себя, как подобает революционному бойцу. Я видел, как ты боролся со своими чувствами. Я видел твои детские слёзы. Сам, глядя на тебя, в душе плакал. Но успокойся, все мы себя отдаем для революции…» [1,Л.75]
Ярко описывая события собственной жизни на фоне военного времени и сменяющихся исторических эпох, автор воспоминаний показывает свое стремительное возмужание, укрепление воли и формирование активной жизненной позиции.
В его биографии выпадают короткие мирные периоды, когда появляется возможность помочь родным: « Подошла весна 1919 года, начал с дядей пахать и сеять…»
Летом 1919-го Деникин объявил мобилизацию. Отца, несмотря на инвалидность, забрали в железнодорожный батальон. Илья остался с матерью и сестрой.
Осенью 1919-го года он по просьбе матери купил лошадёнку и стал извозчиком. Глубокой осенью поступил ремонтным рабочим на Юго-Восточную железную дорогу. В один из дней при чистке переезда встретил всадников-кубанцев, которые сказали: «Наши кубанцы бросили фронт и едут домой».
В январе 1920 года, продолжая трудиться на железной дороге, Илья Савицкий снова становится свидетелем происходящей «кровавой драмы»: «Слышим… бьют здорово на Гниловской с орудий и пулеметов. Потом смотрим - бегут кавалеристы красные. Один из них ранен в руку… Они говорят, что кадеты прорвали фронт на Гниловской, так что заберут город. [1,Л.145-146] «К вечеру разыгралась канонада орудийная, били до самого утра. А утром стали опять отступать. Но что они после себя оставили: повешенных людей в городе на телеграфных столбах и деревьях. Что творилось в лазаретах! Только стены были свидетелями происходившей драмы…» - таким увидел родной город Илья Савицкий, не представляющий еще пока ни дальнейшей своей судьбы, ни судьбы Родины[1, Л.148].
Последние строчки воспоминаний поведали нам о встрече Ильи со старшим братом, вернувшимся из Царицына: «Недолго нам с братом пришлось хозяйничать дома. Сформировался 2-й Донской Калмыцкий кавалерийский полк, который был послан на Кавказ для ликвидации банд, влились и мы с братом туда, брат был начальником связи, я в его команде [1,Л.149].
Автор собирался продолжить личные воспоминания в следующей рукописи. Но продолжение ее в архив так и не поступило.
Историческая ценность рассмотренной рукописной работы несомненна и является важным живым дополнением к официальным документам периода 1914-1920 годов. Ведь в центре ее – отрезок жизни подростка, юноши в контексте борьбы разнонаправленных политических процессов и течений. Перед нами своеобразный письменный памятник начала XX века, по которому можно изучать не только обстановку в обществе в целом, но и духовный мир отдельной личности, оказавшейся в сложнейших исторических условиях.
Список источников.
1. ЦДНИРО. Ф.Р–12.Оп.3.Д.1407.