О.В. Валуйскова. Учитель, историк, исследователь: жизненный и исторический поиск Ф.И. Тюрьморезова (по документам Центра документации новейшей истории Ростовской области)
История соткана из судеб и деятельности отдельных людей. Без живого многообразия их личностей невозможно воссоздание верного пути исторического развития общества, его духовной жизни. Именно поэтому в настоящее время бесспорным фактом стала необходимость комплектования государственных архивов документами личного происхождения как важной составляющей социально и научно значимой информации для изучения исторических событий, а также роли человека в историческом процессе.
Ранее партийный архив Ростовского обкома КПСС, на базе которого создан Центр документации новейшей истории Ростовской области, как почти все партийные архивы, не комплектовался фондами личного происхождения и имел на хранении единственный личный фонд Р-912 Героя Гражданской войны, командира 18-й кавалерийской дивизии Дмитрия Петровича Жлобы.
На сегодняшний день круг источников комплектования ЦДНИРО документами личного происхождения значительно расширился и составил уже 20 фондов. В их числе личные документы донских учёных, преподавателей, краеведов, спортсменов, ветеранов Великой Отечественной войны и ветеранов комсомола Дона. На мой взгляд, одним из интереснейших по разнообразию содержащейся информации и видам документов является фонд Р-3713 Фёдора Ивановича Тюрьморезова, учителя, исследователя, историка. В составе фонда 55 единиц хранения за 1916-1963 годы. Материалы служебной деятельности, имущественно-хозяйственного и бытового характера, рукописи и статьи, письма, личные документы и фотографии Ф.И. Тюрьморезова создают целостное представление о его жизнедеятельности, личностных качествах, мировоззрении, содержании и развитии взглядов.
Из автобиографии мы узнаём, что Фёдор Тюрьморезов родился 15 июня 1889 года в семье казака-бедняка станицы Константиновской бывшей Донской области. Там же учился в начальной школе, а после окончания высшего начального училища в 1906 году, выдержав экстерном экзамен на звание учителя, получил место в хуторе Камышном 1-го Донского округа. Об этом периоде своей жизни Фёдор Иванович писал так: «Этот хутор был населён на 80% сектантами. Сектанты очень отрицательно относились к православной церкви. У меня с попом православной церкви, который вёл Закон Божий в Камышненской школе, были частые споры по вопросам религии и отношении православной церкви ко Льву Николаевичу Толстому»[1]. В результате этих споров «за ведение антирелигиозной пропаганды» Тюрьморезов был лишён права преподавания.
В личном фонде сохранилась справка о его дальнейшей непродолжительной работе на Парамоновских рудниках близ города Шахты, затем на Донбассе в Макеевке, в качестве грузчика, откатчика, бурельщика, крипельщика, забойщика[2].
Не теряя надежды посвятить себя преподавательскому труду, летом 1912 года Тюрьморезов поступил в Новочеркасский учительский институт, после окончания которого в 1916 году вновь возвратился в родную станицу, учительствовал в Константиновском высшем начальном училище.
О своём активном участии в вихре революционных событий и установлении советской власти на Дону он подробно вспоминал в автобиографии, написанной 14 июня 1954 года: «23 февраля 1918 года меня военно-революционный комитет ст. Константиновской посылает к войскам походного атамана Попова для переговоров о сдаче его на волю восставшего народа. В это время ген. Попов со своими отрядами передвигался из Новочеркасска по р. Маныч в Сальские степи. Военно-революционный комитет располагал данными, что ген. Попов новой резиденцией избрал ст. Константиновскую, место, как выяснилось впоследствии, где скрывался ген. Краснов П.Н. Делегация, прибыв в Большую Орловку, населённую иногородними (не казаками), решила переговоров с ген. Поповым не вести, считая переговоры с белогвардейскими войсками бесполезными. Опираясь на орловских и мартыновских крестьян, только что сбросивших с себя иго донских коннозаводчиков, <…> мы стали на путь организации отрядов для вооружённой борьбы с белогвардейцами <…>. Во второй половине марта на борьбу с советской властью поднимается контрреволюционное казачество. В начале апреля белогвардейцы заняли ст. Константиновскую»[3]. Фёдор Тюрьморезов вместе с другим делегатом Ильинским был арестован «за разложение казачьих войск» и осуждён по 106-ой и 108-ой статьям царских законов. «Лишь по счастливой случайности мы с Ильинским остались в Константиновской тюрьме, другие товарищи были переведены в Новочеркасск (Комаров, Бочаров и др.) и там расстреляны. Весь центр контрреволюции переместился в Новочеркасск. Константиновская осталась вне поля зрения контрреволюции. Я с Ильинским местными властями под подписку были освобождены из тюрьмы»[4], - писал Фёдор Иванович.
Во избежание второго ареста он уехал из ст. Константиновской и с октября 1918 года по октябрь 1921 года работал заведующим высшим начальным училищем в станице Елизаветинской Азовского района. В 1920 году вступил в ряды РКП (б), но при первой так называемой «чистке» партийных рядов был исключён.
В сохранившемся протоколе № 17 Ростовской окружной комиссии по очистке личного состава РКП (б) от 20 сентября 1921 года в списке выбывших членов партии Елизаветинской комячейки значится Тюрьморезов Ф.И., исключённый за «ведение агитации против гос. продзаданий, сомнительное прошлое, как бывший член войскового круга в 1918 г., как человек с высшим образованием, политически себя ничуть не выявивший и по своей идеологии далёкий от рабочего класса, без права вступления»[5]. «Исключение из партии было для меня тяжёлым ударом. Но я всё время работал над собою. В 1934 г. был принят в группу сочувствующих. В 1935 г. закончил комвуз при ЦК ВКП (б), а в 1936 году поступил в университет марксизма-ленинизма для научных работников, который окончил в 1938 г.», - это искреннее признание самого Тюрьморезова, запечатлённое в документах, характеризует его как человека волевого и целеустремленного, не сдающегося возникшим не по его вине обстоятельствам. А в члены ВКП (б) он всё же вступил в 1942 году.
Следующая страница жизни Фёдора Ивановича, начиная с октября 1921 года, связана с г. Ростовом-на-Дону, где он работал заведующим детским домом НШ № 4, заведующим учебно-воспитательной частью Управления мест заключения (Донисправтруд), директором школы II ступени им. Маркова, преподавателем обществоведения и педагогических дисциплин школы № 1 им. К. Маркса. В 1925 году от учительского сообщества г. Ростова-на-Дону Ф. И. Тюрьморезов был делегирован на первый Всесоюзный учительский съезд[6].
Без отрыва от производства в 1927 году он окончил экономическое отделение факультета общественных наук Северо-Кавказского государственного университета. Несколько лет своей трудовой деятельности (с 1929-го по 1936 годы) Фёдор Иванович посвятил промышленной сфере производства в качестве старшего экономиста Крайснаба, выполняя работы по экономическому обоснованию новых строек, таких как Кропоткинский маслоэкстракционный, Сочинский молочный и другие заводы. В это же время он преподавал на курсах «Полиглот». В центральной и местной печати вышел ряд публикаций Тюрьморезова по вопросам экономики Северо-Кавказского края, а в 1930 году в 12-м выпуске журнала «Северный Кавказ» была опубликована исследовательская статья «Распространение хлопчатника на Северном Кавказе».
«С 1933 года я перешёл, главным образом, на педагогическую работу, стал преподавать историю в средних школах»[7], - констатировал Фёдор Иванович в своей автобиографии.
Страшным испытанием для всех категорий населения нашей страны стала Великая Отечественная война. Уже осенью 1941 года донская степь стала полем брани. Ростовчане жили и работали под лозунгами «Вставай на смертный бой!», «Родина-мать зовёт!», «Всё для фронта, всё для победы!». Учитель истории ростовской школы № 35 Ф.И. Тюрьморезов с первых дней войны принимал участие в организации народного ополчения, проводил агитационно-пропагандистскую работу, готовил доклады о текущем моменте. Днём ополченцы стояли у станков, вечером изучали оружие и познавали тактику боя.
Когда фронт стал приближаться к Ростову-на-Дону, 15 октября 1941 года Тюрьморезов вступил добровольцем в Ростовский добровольческий коммунистический стрелковый полк, вошедший впоследствии в состав Ростовского стрелкового полка народного ополчения. В архивном фонде Р-1885 Ростовского стрелкового полка народного ополчения в списках личного состава за 1941 год значится Тюрьморезов Ф.И., кандидат в члены ВКП (б), боец III роты I батальона[8]. «Участвовал в трёхдневных боях за город Ростов – 27, 28 и 29 ноября 1941-го. Немцы были изгнаны из Ростова»,- написал он в своей автобиографии. Среди бережно сохранённых Фёдором Ивановичем свидетельств первого тяжелейшего года войны две крошечные книжечки 1941 года издания: «Памятка красноармейца» и «Памятка населению по ПВХО».
Согласно приказу № 71 от 12 декабря 1941 года по Ростовскому стрелковому полку народного ополчения 52-летний Тюрьморезов был исключён из списка полка по состоянию здоровья[9]. Но он не переставал оставаться бойцом – теперь трудового фронта. С марта 1942 года Ф.И. Тюрьморезов – председатель обкома Союза работников начальной и средней школы.
Летом 1942-го началось новое наступление вермахта, в результате которого 24 июля 1942 года был вторично захвачен Ростов-на-Дону.
Вынужденный эвакуироваться в июле 1942 года в г. Дербент (Дагестан) Тюрьморезов был зачислен экономистом-плановиком производственного отдела Дербентского консервного комбината. И здесь он продолжал проводить агитационно-пропагандистскую работу среди населения. А 14 января 1943 года был отозван ЦК ВКП (б) в Ростовскую область для заведывания отделом подсобных хозяйств Облторготдела.
В августе 1944 года Фёдор Иванович возвратился к преподавательской деятельности в качестве преподавателя истории 11-ой Ростовской артиллерийской специальной военной школы, преобразованной в 1946 году в артиллерийское подготовительное училище. В аттестационном листе на присвоение первичного воинского звания, сохранившемся в личном фонде Ф. И. Тюрьморезова, указано: «Достоин зачисления в кадры Вооружённых сил и присвоения воинского звания «старший лейтенант административной службы»[10].
После расформирования артиллерийского училища в 1949 году он поступил на должность руководителя производственной и педагогической практики в Ростовский государственный университет им. В.М. Молотова, затем перешёл на Азово-Донскую биостанцию, где работал научным сотрудником до мая 1953 года. В автобиографии Ф.И. Тюрьморезов отмечал: «На Азово-Донской биостанции я работал над темой «Влияние поливов на урожайность хлопчатника в условиях Ростовской области». Эту работу я проводил в колхозе им. С.М. Будённого Семикаракорского района Ростовской области»[11]. В связи с прекращением посевов хлопчатника в Ростовской области с 5 мая 1954 года он был уволен.
Заслуживает внимания сохранившееся удостоверение, подписанное директором Ростовского областного музея краеведения Мызниковым: «Дано Тюрьморезову Фёдору Ивановичу в том, что он является начальником научной экспедиции по историческим местам легендарного похода 5-й армии К.Е. Ворошилова[12], организованной Ростовским областным музеем краеведения»[13]. По словам Фёдора Ивановича, некоторые результаты проведенной в июле-августе 1953 года экспедиции были опубликованы в газете «Морозовская правда».
Немаловажную часть фонда личного происхождения Ф.И. Тюрьморезова составляет переписка, раскрывающая заповедный мир его мыслей, интересов, переживаний. Считаю, что эта часть фонда требует тщательного изучения. Из переписки мы узнаём, какое большое значение для него имела реабилитация и восстановление честного имени донского казака, одного из выдающихся советских полководцев казачьего происхождения Филиппа Кузьмича Миронова (1872-1921). Вот как характеризует Ф.К. Миронова д.и.н., профессор кафедры политологии и этнополитики ЮРИУ РАНХиГС С.А. Кислицын: «В отличие от Ф.Д. Подтёлкова и М.В. Кривошлыкова, погибших в начале гражданского противостояния, Миронов внёс значительный вклад в решающие победы Красной армии в Гражданской войне. В отличие от казаков-революционеров братьев В. и Е. Трифоновых, Миронов был строевым командиром и не стремился к политической работе. В отличие от С. М. Будённого, он был стопроцентным донским казаком, начавшим протестную деятельность задолго до революции. Миронов и в царское время отличался политической строптивостью в поведении и оригинальностью мышления, оппозиционностью, чем выделялся из казачьей среды. Его послереволюционные выступления против большевистской власти по поводу расказачивания, критика ошибок и просчётов большевиков сделали его фактически представителем формирующейся советской военной контрэлиты»[14]. Трагически погибший в Бутырской тюрьме в 1921 году Миронов был посмертно реабилитирован только в ноябре 1960 года.
Приведем лишь некоторые фрагменты переписки, вошедшей в личный фонд. В письмах, адресованных Ф.И. Тюрьморезовым Евгению Евгеньевичу Ефремову[15], подводятся некоторые итоги в деле реабилитации Ф.К. Миронова. Так, в письме из Ростова-на-Дону от 25 декабря 1959 года читаем: «Установлено, что в прокуратуре по делу Миронова, по его аресту в Михайловке нет ни следственного материала, ни судебного решения, за что и где был расстрелян Миронов – неизвестно. Наша задача – раскрыть полностью этот период во что бы то ни стало. Некоторыми данными мы уже располагаем»[16]. В письме от 28 марта 1960 года он чётко определяет свою позицию: «Я стою на точке зрения полного отрицания причастности Миронова к бандитизму. Все материалы жизни и деятельности Миронова не дают основания, чтобы в какой-то мере связывать его с Вакулинским восстанием[17]. Миронов – умный, честный и прямой человек, с широким кругозором. Он по своему характеру не может играть двойственной роли…»[18].
В последние годы жизни Фёдор Иванович в соавторстве с Е.Е. Ефремовым готовил рукопись книги «Правда о Миронове». Из писем выясняется, что подготовке книги предшествовали многочисленные встречи с «участниками всех мироновских дел», сбор архивных материалов и воспоминаний соратников Миронова. 21 сентября 1961 года он пишет Е. Е. Ефремову: «Теперь о самом главном, как протекает работа над книгою. Очень и очень медленно. Вы спрашиваете, может быть, я совсем прекратил эту работу? Нет, и не прекращу до тех пор, пока будет здоровье, разум и физическая возможность писать. <…> Подготовил к печати и почти закончил статью о Никопольской операции[19]. Мне нужно ещё проверить некоторые архивные данные, главным образом, приказы 2-ой Конной армии периода хода самой операции. Меня, конечно, очень отвлекает работа по истории СКВО. К концу октября думаю покончить с нею и целиком отдаться написанию книги. Жаль, что мы – соавторы – очень разобщены. Я уже подумываю месяцев на шесть переехать в Москву и там заканчивать книгу. После 1-го октября, как сдам статью по истории СКВО, начну писать главу «Миронов на войне 1914-1918 годов». <…> Нам, соавторам, не жалея труда, остаётся пожелать представить на общественный суд Миронова Ф.К. как центральную фигуру Гражданской войны на Дону»[20].
29 января 1959 года Ф.И. Тюрьморезов сообщил Е.Е. Ефремову в письме радостную новость: отыскался сын Миронова, Артамон Филиппович, которому на момент ареста отца было 12 лет. В личном фонде Ф.И. Тюрьморезова представлена переписка с близкими родственниками командарма 2-ой Конной армии Миронова: сыном Артамоном Филипповичем Мироновым, ставшим инициатором реабилитации отца, дочерью Марией Филипповной Панчук, внуками Эдуардом Артамоновичем Мироновым и Никодимом Васильевичем Панчук. 20 декабря 1960 года внук Миронова Никодим с благодарностью писал Фёдору Ивановичу: «Я очень рад, что Вы, С. П. Стариков добились правды о моём дедушке Филиппе Кузьмиче Миронове, уничтоженном чьей-то безумной волей. Мне 45 лет, и я всё время был как «крот», в загоне, ведь все дороги для учёбы и пр. были закрыты. И вот теперь я вздохнул легко и горжусь дедушкой. <…> Да, теперь и мама, и тётя Клава, и дядя Арта могут прямо смотреть в глаза любому, как честные советские граждане, а не как дети предателя и изменника…»[21]
28 декабря 1961 года сам Тюрьморезов сообщал в письме Артамону Миронову: «4 января 1962 года я делаю доклад на кафедре истории СССР в Ростовском государственном университете на тему: «Миронов на фронтах Гражданской войны 1918-1919 годов». Я уже сдал заведующему кафедрой Кузнецову свои тезисы на эту тему. По возвращении со слёта в Ростов я ещё обнаружил одного клеветника-писателя на Ф.К. Миронова. Я при этом письме прилагаю написанный мною фельетон «Писатель-фокусник», который предназначаю к печати. Но заранее уверен, что он не будет напечатан. Копию этого фельетона послал в обком с просьбой принять меры к изъятию этой книги»[22]
В последнем письме А. Ф. Миронова к Ф. И. Тюрьморезову, датированном 20 июня 1963 года, есть такие слова: «Когда-нибудь грядущие поколения, если ещё не наши современники, назовут Ваше имя с восхищением и любовью! Не обижайтесь, это не в порядке подхалимства (подхалим я плохой), а искренне, от сердца! Пишите, печатайте книгу о Филиппе Кузьмиче с Е. Е. [Ефремовым] ударными темпами! Её ждёт народ и не может дождаться! Поверьте, успех ей будет обеспечен!»[23]
К сожалению, завершить полностью и подготовить к изданию исследовательский труд о трагической судьбе командарма Миронова помешала преждевременная смерть Ф.И. Тюрьморезова 21 июля 1963 года. Но осталось его документальное и рукописное наследие как наиболее ценный путь для понимания отдельных процессов и событий прошлого, изучения неповторимых особенностей отдельных личностей и судеб на фоне исторической эпохи. Помимо самостоятельного фонда личного происхождения в составе описи № 3 Ф.Р-910 партийного архива Ростовского обкома КПСС находится 31 дело со статьями, историческими справками Ф.И. Тюрьморезова, собранными им материалами о Гражданской войне на Дону, истории донского казачества, донской контрреволюции. В их числе – 1-3 главы книги «Правда о Миронове» и историко-биографический очерк о Ф.К. Миронове.
Список источников:
1. ЦДНИРО. Ф.Р-3713. Оп.1. Д.29. Л.9
2. Там же. Д.27.Л.1
3. ЦДНИРО. Ф.Р-3713. Оп.1. Д.1. Л.2об.,3, 3об.
4. Там же. Д.29. Л.9
5. ЦДНИРО. Ф.Р-130. Оп.1. Д.1. Л.37
6. Всесоюзный учительский съезд состоялся 12-17 января 1925 года в Москве. На съезде присутствовало 1660 делегатов 49 национальностей Советского Союза.
7. ЦДНИРО. Ф.Р-3713. Оп.1. Д.1. Л.5
8. Там же. Ф.Р-1885. Оп.1. Д.2. Л.19
9. ЦДНИРО. Ф.Р-1885. Оп.1. Д.1. Л.210
10. Там же. Ф.Р-3713. Оп.1. Д.29. Л.16,16об.
11. ЦДНИРО. Ф.Р-3713. Оп.1. Д.1. Л.6,7
12. Апрель-май 1918 года - поход 5-й армии под командованием К.Е. Ворошилова из Луганска в Царицын (ныне г. Волгоград)
13. Там же. Ф.Р-3713. Оп.1. Д.40.Л.16
14. Кислицын С.А. Донская персоналия советской эпохи. Из истории региональной элиты и контрэлиты.- Р н/Д, Донской издательский дом, 2020.-с.63
15. Е.Е. Ефремов (1894-?) – казак станицы Кременской Усть-Медведицкого округа, член РКП (б) с 1917 года, участник Первой Мировой войны, служил в 1-ом Донском полку, войсковой старшина, комиссар Донского корпуса.
16. ЦДНИРО. Ф.Р-3713. Оп.1. Д.4. Л.2
17. Вакулинское восстание – восстание под предводительством командира караульного батальона Донской области К.Т. Вакулина, поднятое в слободе Михайловка Усть-Медведицкого округа в ответ на проведение политики продразверстки с 17 на 18 декабря 1920 года.
18. Там же. Ф.Р-3713. Оп.1. Д.4. Л.4об.
19. Первые бои начались 26 октября 1920 года. Дивизии из группы Миронова форсировали Днепр около Никополя и, потеснив Корниловскую дивизию, заняли два плацдарма. 28 октября 1920 года все пять армий Южного фронта перешли в наступление. С Никопольского плацдарма наступала группа Миронова.
20. ЦДНИРО. Ф.Р-3713. Оп.1. Д.4. Д.9об.,10,10об.
21. ЦДНИРО. Ф.Р-3713. Оп.1. Д.7. Л.3,3об.
22. Там же. Д.5. Л.9
23. Там же. Д.12. Л.19,19об.